Давид Яковлевич Лившиц — русский советский и израильский детский писатель, поэт и прозаик, журналист. Детство прошло на Кавказе, в Северной Осетии, в Орджоникидзе. В 1942—1992 годах жил на Урале. В 1952 году окончил Уральский государственный университет (Свердловск), факультет журналистики. Работал в редакциях газет и на телевидении. Был заместителем главного редактора журналов «Урал» и «Уральский следопыт». Член Союза журналистов России и Союза писателей Израиля. Заслуженный работник культуры РСФСР.
![](/_nw/16/s22146680.jpg)
В Израиле — с 1992 года. Жил в Беэр-Шеве.
Возвращаясь к давно прошедшему, описывая запавшие в памяти эпизоды, глядя на них нынешним умудренным взглядом, он как бы окончательно прощается с прекрасной иллюзией, питавшей его детство, юность и зрелость - идеей Всеобщего Равенства и Братства. Перефразируя название известной книги Л.Фейхтвангера "Гойя, или Тяжкий путь познания", можно сказать, что путь автора – это Тяжкий путь прозрения.
Из литературных жанров мемуары – один из самых любимых, читаемых и почитаемых.
Кто-то, обращаясь к воспоминаниям, стремится остановить для себя мгновение, кому-то интересно раствориться в прошлом, обрести потерянный рай, кому-то – романтизировать картину молодости с собой в главной роли, кто-то пишет историю рода в заботе о потомках ...
А для кого-то важно разобраться и понять, почему происходили такие неожиданные (или "ожиданные"?) и необратимые метаморфозы с людьми, дружеские или приятельские отношения с которыми продолжались многие годы. Людьми часто умными, интересными, образованными, милыми. Какие причины и силы пробудили к жизни дремлющий в организме до поры до времени "национальный вирус" – антисемитизм, а шире – ксенофобию, или они родились с ним?
Давид Лившиц относится к себе без сантиментов. Он просто и честно рассказывает о том, как жизнь и люди ломали его "идеальные" представления, с какой детской простотой и милой непосредственностью наносили ему удары. И как часто причиной была даже не намеренная жестокость, а дремучая невежественность, умственная лень и стадный инстинкт.
Автор испытал в полном объёме проявления антисемитизма, во всех его формах – от "легкого" намека до слепой животной ненависти. (Тягостные страницы этого опыта читатель найдёт в книге «Забыть и вспомнить», изданной не так давно). Но эти грустные воспоминания нужны ему не для того, чтобы вызвать сочувствие или вышибить читательскую слезу, а как отправная точка собственного "расследования" и исследования.
Его глубинные знания в сочетании с аналитическим умом делают чтение захватывающе интересным. Автор разыскал и собрал огромный материал. Он искусно вкрапляет в событийную ткань повествования свои наблюдения и размышления, подкрепленные мыслями исторических деятелей, философов, писателей, поэтов. Высказывания, цитаты, точно бьющие в цель, работают не на украшение текста, а на подтверждение идеи. Собственные пояснения, комментарии, реплики, ухмылки, заметки на полях делают "чужой" материал своим, "усвоенным", придают мысли живость и многогранность.
Наблюдая, размышляя, анализируя, автор открывает для себя удивительные вещи, и его доводы и выводы кажутся мне убедительными и нравятся своей простотой, житейской мудростью, остроумием.
В 90-е годы многие уезжали из России навсегда. Ехали по разным причинам и с разными чувствами. Но для большинства главной была общая атмосфера в стране, "разгул демократии" и растущий, пухнущий как на дрожжах антисемитизм, который буквально выдавливал людей.
Для Лившица отъезд был и возможно остается самым трагическим событием жизни. Он честно описывает прощание, не прячась за то, за что можно было бы спрятаться – иронию, самоиронию, сарказм, обиду, злобу. Единственное чувство - горечь расставания со СВОИМ - друзьями, Родиной, ее просторами, природой ... Ностальгия становится его вечной и верной спутницей. А можно представить и наоборот. Ностальгия - б не только как питательная среда души и источник печали, но и как источник творческого вдохновения - достаточно почитать его стихи, написанные в Израиле – создает лучшую защиту. То, что уже отнять невозможно. Щит Давида.
А дальше – размышления о непростой жизни Израиля. Об антисемитизме, переросшем в антиизраилизм, когда государство Израиль обвиняют во всех существующих и несуществующих грехах.
Еврейский вопрос не закрывается…
Он вечен, пока существуют евреи.
Книга умная, честная, горькая. Лившиц не боится предстать не в самом выгодном свете – наивный идеалист с затуманенным идеологией взором, свято верящий в справедливость, равенство, братство – таким, какими были многие из нас тогда. И нужно было прожить жизнь, получить по полной программе, уехать из России, чтобы понять простые истины.
Автор, не призывая к борьбе со злом, не впадая в поучающий тон, - это не в его характере - всем строем мысли, чувствами души, всем своим печальным жизненным опытом говорит – думайте, сомневайтесь, любопытствуйте, интересуйтесь, читайте!
Автор – умный, тонкий, деликатный человек, остроумец с тихим голосом и печальными глазами, замечательный поэт, мудрый еврей, настоящий русский интеллигент - Давид Яковлевич Лившиц.
![](/_nw/16/s29181394.jpg)
|